День цезарей  - Саймон Скэрроу

Нерон выслушал все это с величавым вниманием, после чего отчеканил:

– Действуй. Приказы исполнять беспрекословно. Но бегства не будет. Покидать Рим я отказываюсь. Я император, и меня не устрашит кучка заговорщиков, что трусливо прячется по закоулкам.

– А нутро у парня крепче, чем я предполагал, – шепнул поблизости Макрон.

– Что не сослужит пользы, если бунтовщики возьмут Рим, – поджав губы, ответил Катон.

Паллас сложил перед собой ладони.

– И еще одно, император… Нарцисс.

– Что Нарцисс?

– Это он верховодит заговором.

– Что за вздор? Нарцисс давно мертв!

– По словам префекта Катона, все совсем наоборот. Он жив и здоров, а свою смерть подделал.

– Но я видел его голову.

– Голова принадлежала рабу, которого Нарцисс купил как раз для этой цели. У них имелось внешнее сходство, а несколько дней разложения довершили дело. Этот злодей нас обставил.

– Обставил… – Холеная рука на подлокотнике сжалась в кулак. – Ничего, казнь этого мерзавца не будет знать себе равных. Прежде чем околеть, он издохнет тысячу раз.

– Согласен, повелитель. Но этим я предлагаю заняться потом. А пока необходимо поскорей нанести первые удары.

– Да, разумеется. Приступай и действуй, как замыслил.

Паллас собирался отдать первые распоряжения, но тут Нерон неожиданно сказал:

– Бурр останется здесь, со мной.

– Но… повелитель?

– Мне нужен рядом надежный солдат. На которого можно положиться.

– Император, Бурр должен немедля отправиться в лагерь и возглавить там гвардию.

– Если враг успел соблазнить преторианцев своими посулами, то уже слишком поздно. Это все равно что обрекать верного мне военачальника на смерть. Пусть лучше остается здесь, где от него какая-то польза.

– Бурр – солдат, повелитель. Подвергать себя риску – его долг.

Начальник преторианской гвардии гордо выпятил грудь.

– Если так велит император, то мой долг с мечом в руках находиться при его особе и, если что, пожертвовать за него своею жизнью!

– Твое место во главе преторианцев, – уже гневаясь, сказал Паллас. – Кто-то от нас должен восстановить там порядок, пока еще есть возможность.

– Это верно, – согласился Бурр и, повернувшись, указал на Катона. – Пошлем его. Нам уже известно, что среди солдат он пользуется бо́льшим авторитетом, чем я. Если кто-то и может подвигнуть их на поддержку императора, так это как раз он.

– Ты с ума сошел! – вознегодовал Паллас. – В лагере Катон все еще считается преступником, повинным в убийстве сенатора Граника.

– Ну так пошлем с ним центуриона Макрона. Он там тоже на хорошем счету, и если поручится за Катона, то к нему прислушаются. Можно послать с ними личный штандарт императора, и тогда никто не усомнится, что Катон говорит от имени Нерона.

– Хорошая мысль, – подал голос Нерон. – Префект Катон, подойди ко мне.

С головой, идущей кругом от столь резкой смены обстановки, Катон сделал шаг вперед.

– Вы с центурионом немедля отправляетесь в лагерь. С вами я посылаю десяток моих германцев, охранять штандарт. Ты убеждаешь гвардию поддержать меня и приказываешь сокрушить смутьянов Шестого легиона, а также всех, кто меня предал. Ты понял меня?

– Да, император. Только…

– Выполнять, префект, – властно осек его Нерон.

– Слушаю, император.

Бурр напутственно оглядел двоих офицеров.

– Перед выходом экипироваться оружием и доспехами, а затем выйти к дворцовым воротам. Там вас будут ждать штандарт и эскорт. Да пребудет с вами Фортуна. На ваши плечи возложена судьба Рима.